Наверх ↑

Классика и современное искусство. Фрагменты стенограммы лекции курса «Умные вещи» Светланы Юрьевны Сидоровой и акция Петра Павленского «Горящие двери…» (сопоставление)

«9 ноября 2015 года в 01 час 15 минут ночи по  московскому времени Пётр Павленский подошёл к первому подъезду здания органов госбезопасности на Лубянке облил входную дверь бензином из канистры и поджёг зажигалкой. Двери здания частично обгорели. Павленский был задержан в течение 30 секунд за мелкое хулиганство. Попыток скрыться не  предпринимал. Спустя несколько часов после акции в интернете появилось видео поджога с объяснением смысла акции:

Горящая дверь Лубянки — это перчатка, которую бросает общество в лицо террористической угрозе. Федеральная служба безопасности действует методом непрерывного террора и удерживает власть над 146 миллионами человек. Страх превращает свободных людей в слипшуюся массу разрозненных тел. Угроза неизбежной расправы нависает над каждым, кто находится в пределах досягаемости для устройств наружного наблюдения, прослушивания разговоров и границ паспортного контроля. Военные суды ликвидируют любые проявления свободы воли.

По словам Павленского, акция называется «Горящая дверь Лубянки».(Википедия) Таково современное искусство. Теперь обратим внимание совсем на другой жанр.

Сосредоточим внимание на фрагментах стенограммы лекции курса «Умные вещи» Светланы Юрьевны Сидоровой и по возможности проведем сопоставления.

Коротко о модуле «Универсариума».Курс умные вещи.  Лекция 1: Ключи и двери (знакомство с моделью символического дома человека. Герменевтическое исследование пороговых пространств дома: окна, двери и др). Лекцию ведет Светлана Юрьевна Сидорова (Московский Государственный Университет имени Ломоносова).

«…Перед страхом закрытой двери открывается бездомность человека, его заброшенность, покинутость» И он оказывается чуждым, выброшенным в мир».

«К чему, к кому подбираем мы ключи в нашей обыденной жизни? К двери дома, к двери комнаты».

 «А вот еще один рисунок…». (Светлана Юрьевна чертит треугольник на доске). «Как вы думаете, что перед нами? Это древний симитский знак, который вот так обозначается словесно: «далет». Из этого знака родилась потом буква древнегреческого алфавита – дельта. Но  обозначалась, вот в самом начале, ну, чтобы это могло быть? Что обозначалось далетом? Это была дверь. И о дверях мы сейчас с вами поговорим».

«Дверь – это, наверное, самый главный знак дома, начальный знак. По мнению Юрия Михайловича Лотмана, замечательного культуролога 20 века, историка культуры, занавес, ночное окно разграничивают пространство на  внутреннее и внешнее. При этом окно принадлежит внутреннему пространству, а вот  если бы мы говорили о двери… Дверь ведь тоже разграничивает пространство на  внутреннее и внешнее, но принадлежит дверь не внутреннему пространству. В  первую очередь дверь принадлежит внешнему».

Разумеется грань между внутренним и внешнем очень тонкая. Меняя положения относительно двери, человек оказывается в разных мирах, и в разных состояниях. Каждый раз, переступая порог, человек проходит, если хотите, обряд инициации.

Собирая мифологический материал истории славян, историк Александр Николаевич Афанасьев, наш русский Якоб Гримм, фольклорист и  собиратель традиций, особо отмечал обряд переступания  порога, который свойственен очень многим европейским народам. Во, что он писал: «Любопытные поверья относятся к порогу дома, этой пограничной черте, отделяющей место пребывания родичей и их пенатов от всего остального мира. У греков порог при входе в дом был посвящен Гестии, у римлян – Весте. И старинный обычай требовал, чтобы невеста, вступая впервые под отеческую кровлю жениха, не касалась порога ступнею своей ноги.

По  немецким преданиям домовые эльфы обитают не только возле очага, но и под порогом жилого здания.

В Литве при закладке новой избы закапывают под ее порогом деревянный крестик или какую-нибудь заветную вещь, доставшуюся от предков.

Когда после крещения приносят младенца из церкви, отец берет его на руки и кладет на  порог, на несколько минут (что называется «освятить ребенка через порог»), то  есть ввести нового члена семьи в наш внутренний мир. Входя в дом, переступая через порог, всякий, даже чужеродец поступал под защиту очага. Напротив, за  порогом избы охранительная сила очага ослаблялась». Вот об этом пишет Александр Афанасьев.

Помните очень страшный образ из русской классики, всем вам известный?  Образ из сна Татьяны, из  романа в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Когда медведь  подхватывает ее на руки, переносит через ручей и кладет на порог странного дома. И вот этот обряд сливается конечно же с народными поэтическими представлениями.

XV 

Упала в снег; медведь проворно 
Ее хватает и несет; 
Она бесчувственно-покорна, 
Не шевельнется, не дохнет; 
Он мчит ее лесной дорогой; 
Вдруг меж дерев шалаш убогой; 
Кругом всё глушь; отвсюду он 
Пустынным снегом занесен, 
И ярко светится окошко, 
И в шалаше и крик, и шум; 
Медведь промолвил: «Здесь мой кум: 
Погрейся у него немножко!» 
И в сени прямо он идет, 
И на порог ее кладет.

Дверь дома или портал собора… как будто подают прохожему знак: «Остановись, ну, сделай остановку. Замечай меня!».

Выступающие элементы дома, и двери, ручки, звонки, дверные молоточки и фигуры в нишах соборных порталов в первую очередь обращаются к мимо идущим. То есть, как мы с вами говорили, к внешнему миру. «Войди во внутрь, открой меня» -, как будто бы они говорят, — «Разгадай мою тайну. И  будь в безопасности». Посредством своих выступающих частей, выпуклых элементов, дверь или портал вступают в диалог с внешним миром. Дверь без ручки, без звонка, без дверного молоточка – она как будто нема.

Есть даже замечательные психологические тесты, когда испытуемого просят нарисовать дом.  И по  двери, изображенной в этом доме,  понимают, готов человек к коммуникации или нет. Если дверь нарисована без замка, без ручки, то человек не совсем еще готов к коммуникации.

Видите? Все шифруется в этом мире. И все представляет собой такой знаковый мир.

Но самые замечательные в доме были поющие двери. Двери не  всегда могут быть немыми.

«Как только наставало утро, пение дверей раздавалось по  всему дому. Я не могу сказать от чего они пели.Но самое замечательное в доме — были поющие двери. Как только наставало утро, пение дверей раздавалось по всему дому. Я не могу сказать, отчего  они пели: перержавевшие ли петли были тому виною или сам механик,  делавший  их, скрыл в них какой-нибудь секрет, — но  замечательно  то,  что  каждая  дверь имела свой особенный голос: дверь, ведущая в спальню, пела  самым  тоненьким дискантом; дверь в столовую хрипела басом; но  та,  которая  была  в  сенях, издавала какой-то странный дребезжащий и  вместе  стонущий  звук,  так  что, вслушиваясь в него, очень ясно наконец  слышалось:  «батюшки,  я  зябну!»  Я знаю, что многим очень не нравится этот звук; но я его очень люблю,  и  если мне случится иногда здесь услышать скрып  дверей,  тогда  мне  вдруг  так  и запахнет  деревнею,  низенькой  комнаткой,  озаренной  свечкой  в  старинном подсвечнике, ужином, уже стоящим на  столе, майскою темною ночью, глядящею из сада, сквозь растворенное окно, на  стол,  уставленный  приборами,  соловьем, обдающим сад, дом  и  дальнюю  реку  своими  раскатами,  страхом  и  шорохом ветвей… и боже, какая длинная навевается мне тогда вереница воспоминаний!»

Я думаю, вы узнали эти поющие двери. Это Николай Васильевич Гоголь. «Старосветские помещики». Такое уютное домашнее пространство, в котором даже двери поют.

Гоголь философ представляет дверь не только входом или выходом в другой мир, но и в другое время.

А вот есть на страницах «Войны и мира» один маленький эпизод… В самом романе проведена черта между войной и миром. Есть там маленький эпизод, когда Пьер вместе с Марьей Балконской слушают рассказ Наташи о  последних днях с Андреем. Я намеренно привожу вам примеры из русской классики, даже школьной классики, ведь это наш культурный код…Наша кодовая с вами история, через которую мы с вами можем понять друг друга. И вот этот эпизод из  Толстого:

«Пьер слушал ее с раскрытым ртом  и не спуская с  нее своих  глаз, полных слезами. Слушая ее,  он не думал ни о  князе Андрее,  ни о смерти, ни о том, что она рассказывала.  Он слушал  ее  и  только  жалел  ее за то  страдание, которое она испытывала теперь, рассказывая.  <…>

  Этот мучительный и радостный рассказ, видимо, был необходим для Наташи.  Она  говорила,  перемешивая ничтожнейшие  подробности с  задушевнейшими тайнами,  и, казалось, никогда не могла кончить. Несколько раз она повторяла то же самое.  За дверью послышался голос Десаля, спрашивавшего,  можно  ли  Николушке войти проститься.

 --  Да  вот и все, все… --  сказала  Наташа. Она быстро встала, в  то время как входил Николушка, и почти побежала  к двери, стукнулась  головой о дверь, прикрытую портьерой, и с стоном не то боли, не то печали вырвалась из комнаты.  Пьер  смотрел  на дверь, в которую  она  вышла, и не понимал, отчего онвдруг один остался во всем мире».

Вы представляете, дверь закрылась за родным, уже любимым человеком. Только дверь. Дверь из комнаты, а Пьеру кажется, что он остался один во всей вселенной. Значит что-то эта дверь для человека обозначает. Она подчеркивает таинственность происходящего.

Точно также как почти в мистическом сне Андрея Болконского, который умирая, не может как бы примириться с тем, что жизнь заканчивается. И перед смертью ему снится сон. Такой сон о двери.

«Засыпая, он думал все о том же, о чем он думал все это время, — о жизни и смерти. И  больше о смерти. Он чувствовал себя ближе к ней».

И он рассуждает перед сном о любви, о любви всемерной, о  любви к Богу, но что-то ему недостает в этих умственных рассуждениях и ему необходим сон. Ему необходимо вот это погружение в бессознательное, где он  может как-то примириться с этой смертью.

«Он видел во сне, что он лежит в той же комнате, в которой он лежал в  действительности, но что он не ранен, а здоров. Много разных лиц, ничтожных, равнодушных, являются перед князем Андреем. Он говорит с ними, спорит о чем-то ненужном. Они сбираются ехать куда-то. Князь Андрей смутно припоминает, что все это ничтожно и что у него есть другие, важнейшие заботы, но продолжает говорить, удивляя их, какие-то пустые, остроумные слова. Понемногу, незаметно все эти лица начинают исчезать, и все заменяется одним вопросом о затворенной двери. Он встает и идет к двери, чтобы задвинуть задвижку и запереть ее. Оттого, что он успеет или не успеет запереть ее, зависит все. Он идет, спешит, ноги его не двигаются, и он знает, что не успеет запереть дверь, но все-таки  болезненно напрягает все свои силы. И мучительный страх охватывает его. И этот страх есть страх смерти: за дверью стоит оно. Но в то же время, как он бессильно-неловко подползает к двери, это что-то ужасное, с другой стороны уже, надавливая, ломится в нее. Что-то не человеческое — смерть — ломится в  дверь, и надо удержать ее. Он ухватывается за дверь, напрягает последние усилия — запереть уже нельзя — хоть удержать ее; но силы его слабы, неловки, и, надавливаемая ужасным, дверь отворяется и опять затворяется.

Еще раз оно надавило оттуда. Последние, сверхъестественные усилия тщетны, и обе половинки отворились беззвучно. Оно вошло и оно есть смерть. И князь Андрей умер.

Но в то же мгновение, как он умер, князь Андрей вспомнил, что он спит, и в то же мгновение, как он умер, он, сделав над собою усилие, проснулся.

«Да, это была смерть. Я умер — я проснулся. Да, смерть — пробуждение!» — вдруг просветлело в его душе, и завеса, скрывавшая до сих пор неведомое, была приподнята перед его душевным взором. Он почувствовал как бы освобождение прежде связанной в нем силы и ту странную легкость, которая с тех пор не  оставляла его.»

Я желаю вам той легкости понимания, когда мы переступаем порог двери, когда мы проходим обряд инициации, но о порогах мы поговорим в  следующий раз.»

Ссылка.

Сопоставления

Подбирал ли ключи к той двери Петр Павленский? Похоже, что нет ключей он не нашел. Зато художник поставил вопрос ребром.

Павленский обратил внимание российского общества на очень важный «далет», очень важный символ.

***

Не исключено, что и под дверью ФСБ живут какие-нибудь эльфы. Если верить немецким преданиям, то они там живут.

Условно говоря, Петр Павленский, организовал уникальный психологический тест. Он изобразил важный дом, таким, каким он его видит. Однако, что видят граждане в картине художника?

Двери, которые изобразил Павленский не просто «поют». Они подают очень мощный сигнал всему российскому и мировому сообществу.

Гоголь философ представляет дверь не только входом или выходом в другой мир, но и в другое время. Однако вышли ли мы все в другое время? Или нам предстоит выйти в другое время? Способно ли российское общество выйти в другое время, к процветанию и  свободе? Художник обозначил в своем творчестве важные вопросы. Как мы пройдем «психологический тест», который загадал нам художник? Ведь по сути, акцию Петра Павленского возможно понимать гораздо шире. Речь о безопасности дверей любого дома, абсолютно любых граждан России и мира. 
Рейтинг публикации: +0 / −0

Комментарии (0)

Все комментарии  Сначала новые старые